Эксперты из России, Казахстана и Кыргызстана приняли участие в видеоконференции «Религиозный экстремизм в странах Прикаспия и Центральной Азии»

6Истоки религиозного экстремизма на постсоветском пространстве, способы противодействия ему со стороны государства и гражданского общества, а также профилактика радикальных настроений среди молодежи – эти и другие вопросы обсуждались на международной видеоконференции «Религиозный экстремизм в странах Прикаспия и Центральной Азии», организованной Центром международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия», Астраханским региональным телеканалом «Астрахань-24» и Центром аналитических исследований «Евразийский мониторинг» (Республика Казахстан). В мероприятии, состоявшемся 16 июня, приняли участие эксперты из России, Казахстана и Кыргызстана.

Несколько ранее, 10 июня Центр международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия» провёл в Астраханском государственном университете круглый стол «Религиозный экстремизм в странах Прикаспия и Центральной Азии». В продолжении дискуссии решено было провести видео-совещание по данной теме с экспертами из Центральной Азии.

С российской стороны участвовали Андрей Сызранов (руководитель Центра международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия», г. Астрахань), Александр Васильев (политический обозреватель, главный редактор Астраханского регионального телеканала «Астрахань-24», г. Астрахань), Эльдар Идрисов (заместитель директора по науке Аф РАНХиГС, политолог, г. Астрахань), с казахстанской — Эдуард Полетаев (руководитель Общественного фонда «Мир Евразии», г. Алматы) и Алибек Тажибаев (директор Центра актуальных исследований «Евразийский мониторинг», г. Алматы), с кыргызстанской — Денис Бердаков (политолог, г. Бишкек) и Алина Молдокеева (политолог, г. Бишкек).

Задавая тон дискуссии, руководитель Центра международных и общественно-политических исследований «Каспий-Евразия» Андрей Сызранов подчеркнул, что в анализе истоков и причин религиозного экстремизма в странах постсоветского пространства важными являются три аспекта: молодёжь, миграция и социальная справедливость. «Молодёжь легко поддаётся вербовке из-за юношеского максимализма, а из-за постоянной миграции мы видим, что в странах Европы увеличилась угроза экстремизма», — подчеркнул эксперт.

Участники видеоконференции обсудили факторы, повышающие риск распространения религиозного экстремизма. В числе первых был назван Интернет и социальные сети. Так, отвечая на вопрос о зарубежных связях радикальной группировки, совершившей 5 июня теракт в Актобе, руководитель Общественного фонда «Мир Евразии» (г. Алматы) Эдуард Полетаев отметил, что «благодаря развитию социальных сетей и Интернета желающие совершить террористический акт могут сами «напитаться» необходимыми ему идеями без какого-либо зарубежного инструктажа».

Астраханский эксперт, заместитель директора по науке Астраханского филиала РАНХиГС Эльдар Идрисов (г. Астрахань) добавил, что в эпоху глобализации растет роль Интернета как средства передачи религиозных знаний и трансляции религиозных ценностей. При этом эксперт подчеркнул, что «инструменты Интернета по информационному воздействию глубже и сильнее, чем вербальная практика».

Политолог Алина Молдокеева (г. Бишкек) в свою очередь констатировала стремительные процессы исламизации в кыргызоязычном сегменте Всемирной сети. «Все чаще в кыргызском Интернете можно встретить споры о религиозных догмах, о роли религии в государстве. Причем эти дебаты порой носят откровенно радикальный характер, что не может не тревожить», — отметила А. Молдокеева.

Еще один фактор риска заключается в проблемах теологического образования и кадрового обеспечения официального духовенства. Так А. Молдокеева констатировала «низкий уровень знаний кыргызских богословов, которые пытаются с помощью обрывочных знаний просвещать народ». Помимо этого, эксперт отметила экспортный характер радикальных воззрений. «Очень много молодых людей из Кыргызстана сегодня получают образование в Турции, Иране, Египте, других странах Ближнего Востока. Не секрет, что оттуда они возвращаются уже с новым мировоззрением, которое они распространяют в массах, создают семьи согласно религиозным нормам, делятся знаниями, образуют домашние школы, устраивают семейные сборы, на которых читают Коран, обсуждают хадисы, воспитывают в религиозных традициях детей. И это является достаточно серьезным фактором исламизации населения. Кроме того, в Киргизии функционируют турецкие лицеи, некоторые выпускники которых участвовали в деятельности исламистских радикальных группировок. Таким образом, деятельность этих турецких заведений вносит определённый вклад в исламизацию населения», — сказала А. Молдакеева.

Э. Полетаев также отметил, что одним из источников религиозного радикализма стало зарубежное образование в духовной сфере. «С открытием границ много молодых людей направлялось на обучение в Саудовскую Аравию, Турцию, Египет, откуда и были привнесены идеи, не свойственные для ханафитского мазхаба, которого традиционно придерживаются казахи. Ситуация усугубилась тем, что в 1990-е годы, на фоне кадрового дефицита, людей, только что получивших зарубежное образование, назначали на ответственные посты. Таким образом, муллы, не имевшие опыта и авторитета, начинали проповедовать, и не всегда это делалось, говоря светскими категориями, профессионально. Но продолжая тему о деятельности турецких лицее, могу сказать, что в Казахстане, по сравнению с Киргизией, я не могу вспомнить ни одного случая, чтобы их выпускники становились исламскими радикалами, по крайней мере в нашей стране».

Директор Центра аналитических исследований «Евразийский мониторинг» (г. Алматы) Алибек Тажибаев также отметил острый дефицит компетентных кадров в системе официального духовенства. «Как нам известно из сообщений в казахстанских СМИ, существуют прецеденты переубеждения религиозных фанатиков, когда некоторые из них отказываются от фанатичных убеждений после бесед с профессиональными проповедниками. В то же время сегодня ощущается серьезная нехватка специалистов религиозной сферы, которые могут проводить работу по изменению фундаментально-ценностных и аксиоматических ориентиров адептов радикальных течений», — сказал А. Тажибаев.

Наконец, эксперты отметили, что благоприятной питательной средой для взращивания религиозного радикализма являются социальные и миграционные проблемы, а также трактовка понятия справедливости в современных обществах.

Так Э. Идрисов подчеркнул, что «религиозный фактор в XXI веке, наряду с национальностью, является важным инструментом конструирования идентичности». Особенно остро эта проблема проявляется в эпоху глобализации и активизации миграционных процессов. «Если взять любую мигрантскую группу, которая выехала за пределы исторической родины, то на чужой территории она так или иначе будет идентифицировать себя с религией», — сказал эксперт. Помимо этого, по замечанию Э. Идрисова, «любая религия трактует тему социальной справедливости, а в современном гетерогенном обществе, которое практически распалось на различные ячейки, истолковывающие проблему справедливости по своим канонам, мы видим несовпадение трактовок справедливости государством и отдельными группами общества, в том числе антигосударственной направленности».

Политолог Денис Бердаков (г. Бишкек) добавил, что благодатной почвой для экстремизма является слабость государственных институтов. Отметив недостаточную эффективность бюрократического аппарата в Кыргызстане, неспособность его в полной мере обеспечить безопасность и исполнение законов, эксперт констатировал усиление в противовес этому религиозной сферы, создание религиозными лидерами разветвленных сетевых структур. Религия в Кыргызстане, по словам политолога, становится одним из ощутимых факторов политической жизни. «Политики понимают, что есть большое количество религиозного электората, и на этой основе идет постоянный поиск компромисса, баланса между светским характером государства и исламизацией населения», — резюмировал Д. Бердаков.

Э. Полетаев акцентировал внимание на социальной защите молодежи в Казахстане, особенно подпадающей под категорию «самозанятой». «Молодежный радикализм проявляется везде, а в Казахстане он в силу понятных причин получил религиозную окраску. Если бы не было религии, появлялись бы студенческие демонстрации, молодежные банды, футбольные фанатики. В Казахстане ситуация усугубляется тем, что здесь высокая доля молодежи – почти треть населения относится к возрастной группе от 14 до 29 лет, и это соотношение учитывая демографические процессы будет расти. Безусловно, эту молодежь необходимо обеспечить работой и образованием. Помимо этого, существует группа самозанятого населения, насчитывающая около 3 млн человек, которое не совсем качественно и эффективно охвачено проводимой государством идеологической работой поскольку редко не соприкасаются с органами государственной власти», — сказал Э. Полетаев. Эксперт сообщил, что после активизации в Казахстане террористического подполья в 2011-2012 гг. была разработана программа по противодействию религиозному экстремизму, на которую должно быть выделено около 100 млрд тенге. «В рамках программы работает огромное количество пропагандистских групп, куда включаются авторитетные люди, в том числа из числа духовенства, печатается большое количество материалов. Так вот, к сожалению, самозанятые плохо охвачены этой идеологической работой. Думаю, в ближайшее время произойдет коррекция, и этот недочет будет устранен», — сказал Э. Полетаев.

В ходе обсуждения эксперты сошлись во мнении, что 100%-ную гарантию от терроризма не может сегодня обеспечить ни одно государство мира, а Центральная Азия и Прикаспийский регион, приковывающие в силу богатства ресурсами и высокого транзитного потенциала пристальное внимание глобальных игроков, находятся в зоне геополитического риска. В то же время наличие таких организаций по поддержанию безопасности как ШОС и ОДКБ должно послужить гарантом стабильности в этих регионах.

Источник: ЦМОПИ «Каспий-Евразия»