Четверть века после ГКЧП: хроника, оценки и последствия ЧП глобального масштаба

safe_image (1)Накануне даты событий, ставших предтечей распада Советского Союза, в Москве, на площадке МИА «Россия сегодня», состоялся видео-мост «25 лет ГКЧП: август 1991 года в оценках политиков и политологов». Его участники – эксперты из России, Беларуси, Казахстана и Молдовы – обсудили причины попытки государственного переворота, предпринятой членами Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), проанализировали процессы на постсоветском пространстве после прохождения исторической «точки бифуркации».


19 августа 1991 – дата, вошедшая в Новейшую историю как точка отсчета крупнейшего геополитического катаклизма XX века.
В этот день представители высшего руководства СССР – члены созданного в экстренном порядке Государственного комитета по чрезвычайному положению – заявили о неспособности действовавшего на тот момент президента СССР Михаила Горбачева исполнять свои обязанности и о переходе полномочий главы государства в ведение ГКЧП. Целью участников комитета было не допустить подписания нового и чрезмерно «демократичного» Союзного договора. В Москву были введены войска, деятельность органов государственной власти была парализована…
Острую фазу кризиса удалось преодолеть в течение трех дней. ГКЧП был распущен, а его участники – арестованы.
Однако попытка государственного переворота послужила толчком к развитию стремительных дезинтеграционных процессов внутри Союза, что в конечном итоге привело к распаду СССР.
Экспертный диалог, состоявшийся в контексте этой исторической ретроспективы, имел целью не просто «оживить краски», но, прежде всего – дать оценку минувшим событиям с позиций современных реалий и, с учетом опыта прошлого, определиться с приоритетами тех процессов, которые происходят на постсоветском пространстве сегодня.
В этом плане, как подчеркнул модератор дискуссии – директор Института ЕврАзЭС, координатор Зиновьевского клуба МИА «Россия сегодня» Владимир Лепехин, принципиальным моментом в организации диалога было участие в нем экспертов разных поколений. Возможность высказать мнения они получили по принципу старшинства…

Точка бифуркации или борьба амбиций?

Анализируя хронику и развитие драматических событий, Герой Советского Союза, генерал-майор авиации, доктор экономических наук Александр РУЦКОЙ, который 1991-1993 годах состоял в должности вице-президента Российской Федерации, основную ответственность за них возложил на Михаила Горбачева. Однако, по его мнению, благоприятная почва для развала СССР создавалась на протяжении ряда лет, задолго до путча.
— Первым толчком, направленным на разрушение Советского Союза, стало Постановление пленума ЦК КПСС 1989 года о новой национальной политике, которое определяло республикам, входящим в состав СССР, статус суверенных независимых социалистических государств и аналогичный статус – автономным республикам, входящим в состав России. Возникает вопрос, зачем это делалось? Смотрим дальше: 1990 год – съезд народных депутатов СССР принимает постановление о порядке выхода из состава Союза, закон о национальных языках в республиках СССР, закон о разграничении полномочий между центром и субъектами СССР.
В совокупности все это и стало базой разрушения Советского Союза. Вместо того, чтобы разработать проект нового Союзного договора, принимая во внимание то, что прежние отношения были выстроены неправильно, и отдать документ на обсуждение в союзные республики, мы пошли путем «интенсивной демократизации». И это было сделано именно Горбачевым. Он и сам понимал, что раскачали лодку дальше некуда. Накануне подписания Союзного договора шли острые споры о том, будет ли федеративное или конфедеративное устройство обновленного Союза. И вместо того, чтобы настоять на федеративном договоре, президент предпочел уйти от ответственности и улетел в Форос.
Во время путча говорили, что он арестован, находится в изоляции и не имеет возможности общаться с правительством. Поверьте мне, лично участвовавшему в его вывозе из Крыма: это было не так…
Я считаю, единственной ошибкой членов ГКЧП был ввод войск в Москву. Если бы вместо этого они созвали чрезвычайный съезд народных депутатов СССР, все бы обошлось спокойно, Горбачеву был бы объявлен импичмент, сформировано новое правительство, был бы достигнут консенсус по редакции Союзного договора. В то время все руководители союзных республик, люди разумные, стояли за подписание документа. Это уже позже Шушкевич, Кравчук и Ельцин воспользовались моментом и, кстати, той законодательной базой, которая принималась в 1989-90 годах.
А дальше – Беловежское соглашение. Я в присутствии двух президентов – СССР и РФ – с трибуны Верховного совета просил депутатов не ратифицировать документ, потому что это было преступно, разрушало страну. Но документ был принят абсолютным большинством, только семь человек проголосовали против. В том числе «за» проголосовала и фракция КПРФ. И наша страна перестала существовать, невзирая на то, что на мартовском референдуме абсолютное большинство граждан сказали «да» сохранению Союза… – поделился воспоминаниями А.Руцкой.
С такой точкой зрения не совсем согласен еще один представитель советской партократической элиты – профессор Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, иностранный член РАН, экс-президент Киргизской Республики Аскар Акаев. Он уверен: первый и единственный президент СССР больше республиканских коллег был заинтересован в подписании Союзного договора, поскольку это обеспечивало сохранение и страны, и его статуса.
— Горбачев принимал активнейшее участие в работе над договором, альтернативы были неприемлемы для него. Поэтому моя позиция, как в августе 1991 года, так и сейчас, остается неизменной: подписание Союзного договора было сорвано действиями ГКЧП.
Я был участником Ново-Огаревского процесса от начала до конца. Это была сложнейшая работа, но в июле1991года она была успешно завершена – был подготовлен обновленный договор, обеспечивающий компромисс в распределении полномочий между центром и республиками.
Считаю, это был шанс сохранить Союз в обновленном виде, на новой конфедеративной основе.
Стороны пришли к полному согласию. И все президенты союзных республик, включая Леонида Кравчука, президента Украины, на тот момент были готовы подписать документ 20 августа 1991 года.
Этот шанс из-за ГКЧП, к великому сожалению, был утрачен.
Добавлю, я был всегда твердым сторонником сохранения Союза. И правильно отметил Александр Руцкой, что весной 1991 года на референдуме большинство народов СССР, за исключением республик Прибалтики и, возможно, Молдавии, высказались за сохранение Союза, но тоже в обновленном виде.
И, кстати, за три дня до путча, 16 августа, я больше часа говорил по телефону с Горбачевым. Его интересовало, как настроены лидеры республик Средней Азии. Мы все были готовы к подписанию документа. Это уже после ГКЧП начались сепаратистские действия со стороны руководителей славянских республик. И тогда уже Кравчук заявил, что ему требуется «разрешение народа Украины» на подписание Союзного договора, решив побороться за власть.
Как математик я допускаю возникновение точек бифуркации и в историческом процессе. И такая точка была создана действиями ГКЧП, она определила траекторию разрушения Союза, – считает А.Акаев.

Инерция распада

Распад Советского Союза – если не трагедия, то событие весьма драматичное в жизни, как минимум, двух поколений граждан ныне независимых государств. Об этом, в частности, свидетельствуют результаты недавнего масштабного социологического опроса, проведенного в 11 странах бывшего СССР по заказу информационного агентства и радио Sputnik рядом авторитетных исследовательских институтов.
Итоги соцопроса, озвученные в ходе видео-моста, свидетельствуют: в 9 их 11 стран о жизни в СССР ностальгирует большинство опрошенных граждан в возрасте старше 35 лет. В срезе нового поколения картина, естественно, иная. Но, тем не менее, и среди 25-летних жителей постсоветского пространства немало «сочувствующих» СССР, даже при условии их абсолютной непричастности к эпохе.
Поводы для сожалений, очевидно, присутствуют не только на уровне отдельных личностей. Красноречивая иллюстрация к последствиям развала СССР – нынешняя ситуация на Украине.
— В Советском Союзе Украина была самой процветающей республикой с мощной наукой и промышленностью. Украинская Академия наук занимала лидирующие позиции. Институт кибернетики под руководством Глушкова был одним из самых передовых в мире. А академик Патон – президент Академии наук – какого масштаба личность!
Сегодня нет ни большой науки, ни большой промышленности на Украине. В 1990 году душевой доход в республике был выше, чем в России. Теперь он многократно ниже.
Это итоги европейского выбора. Украинская элита завела в тупик свою процветающую страну. Убежден, интегрировавшись на постсоветском пространстве, она сохранила бы передовые позиции, — констатировал А.Акаев.
Последствия «инерции распада» на примере своей страны прокомментировал из студии в Кишиневе депутат парламента Республики Молдова первого созыва, экс-управляющий делами ЦК Компартии Молдавии, экс-министр культуры МССР Григорий Кушнир.
— То, что мы не выдержали психологически, морально и физически этого развала, мы наблюдаем на примере Молдовы. Республика небольшая, но сейчас мы разделились по «квартирам». Гагаузия, север Молдовы со своей ориентацией, Приднестровье, — вся страна разделена по этническим, национальным признакам, обстановка очень сложная. Тогда все хотели больше демократии, больше свободы, но никто не понимал, что это большая ответственность.
Кстати, в 1991 году в республике мы тоже проводили референдум, и большинство населения высказалось за сохранение Союза. Правда, результаты так и не были опубликованы: у власти уже были люди иной формации, другой политической ориентации. Но, думаю, если провести сейчас такой референдум, результат, был бы тот же.
Мы гордились быть частью великой державы. Сейчас все реже мы слышим о таких понятиях как патриотизм, дружба народов. А эти понятия были у нас в крови, нас объединяла общая идея социальной справедливости, интернационализма, — отметил Г.Кушнир.
Впрочем, оплакивание утраченного – дело неблагодарное. Как бы там ни было, процесс суверенизации положил начало новому государственному строительству, новому этапу в жизни социумов. И в этом этапе тоже есть положительные стороны.
— Наши республики стали членами ООН, самостоятельными субъектами международного права. Это положительные аспекты независимости. Но если мы все сожалеем о том, что случилось с Советским Союзом, то, очевидно, нужно взять все хорошее, что было в нем, и строить наши нынешние взаимоотношения на этом фундаменте. Если мы в ООН, то должны защищать общие интересы в организации, если мы выступаем на международной арене, мы должны учитывать интересы наших партнеров.
К сожалению, это пока не всегда получается, – считает председатель Союза писателей Беларуси, сопредседатель Союза писателей Союзного государства Беларуси и России, экс-глава Комиссии по международным делам и национальной безопасности Совета Республики Национального собрания Беларуси Николай Чегринец.

Форматы и формулы преемственности

В развитие темы участники видео-конференции констатировали: сегодня для имплементации лучшего опыта и традиций советского прошлого есть благодатная почва – Евразийский экономический союз.
— Мы имеем новую формацию, которая позволяет пережить трудности, возникшие после развала Советского Союза. Это Евразийский экономический союз, идею создания которого наш президент Нурсултан Назарбаев озвучил еще в 1994 году. 20 лет спустя, в мае 15 года, в Астане был подписан Договор о создании ЕАЭС. Сегодня мы очень медленно и трудно выстраиваем единое экономическое пространство, мешают рыночные принципы – каждый хочет жить с выгодой для себя. Но надо научиться жить с выгодой для всего сообщества.
Думаю, такое время придет, потому что внешние силы нас подталкивают к этому, как подталкивали и в 1991 году к развалу Союза, — заявил из студии в Астане секретарь ЦК Коммунистической народной партии Казахстана, депутат Мажилиса Парламента Республики Казахстан Владислав Косарев.
Идею объединения от лидера казахстанских народных коммунистов эмоционально поддержали аксакалы политики и эксперты от «старой гвардии». В то время как представители новой волны политической мысли в суждениях были рациональны и немного категоричны, но весьма убедительны.
Белорусский политолог, директор информационно-просветительского учреждения «Актуальная концепция» Александр Шпаковский акцентировал внимание на прагматичных аспектах того, почему современная молодежь иначе относится к советскому прошлому, нежели люди, чей активный период пришелся на советскую эпоху.
— Это происходит во многом потому, что сторона выигравшая «холодную войну», я имею в виду коллективный Запад, прилагает огромные усилия и затрачивает огромные финансовые средства на развитие так называемых процессов «десоветизации».
Что это такое?
Это дискредитация советской истории, когда на первый план умышленно выставляются «черные» страницы и при этом не говорится ничего позитивного о периоде существования СССР.
Второе – разрушение идеи дружбы народов, которая в Советском Союзе была доминирующим идеологическим концептом. В противовес ей, этой идее, выставляется так называемый местечковый национализм и, конечно же, русофобия. То есть народы стравливаются не только между собой, но и со «стержневым» государством, которое образовывало Советский Союз.
Ненависть к России, ненависть к соседям, – это то, что характеризует постсоветское пространство. Таким образом, принцип «разделяй и властвуй», применяемый еще политиками Древнего Рима, актуален и для современности. Советский Союз ушел, почил в бозе, но на место СССР пришли новые интеграционные форматы. В то же время бывшие советские республики, обретшие независимость, не стали в полном смысле независимыми государствами. Многие из них стали лишь ареной для нового геополитического противоборства. Та же Украина – следствие конкуренции интеграций.
Беларусь во многом избегает подобных процессов, потому что мы не проводим ревизию собственной истории. Наша республика логично происходит из советского наследия и более древних форм государств, существовавших на нашей земле, – заявил белорусский эксперт.
Его коллега из Кишинева, политолог, старший научный сотрудник АН Молдовы Николай Цвятков продолжил тему идеологических концептов в контексте смены времен и поколений.
— Лишний раз убеждаюсь, что представители партийной номенклатуры 80-х и 90-х годов друг с другом солидарны, друг друга поддерживают, а Советский Союз развалили…
В этом смысле я одинаково скептически отношусь как к сторонникам, так и к противникам ГКЧП. На мой взгляд, это люди одной категории, которые оказались легко манипулируемыми внешними факторами и внутренними вызовами.
То, что старшее поколение мыслит одинаково, это хорошо. Но оно мыслит одинаково ошибочно. И вызовы, которые стоят перед нами сегодня, вовсе не решаются устоявшимися клише.
Про дружбу народов совершенно согласен, но эта дружба должна пониматься в тех категориях, которые были и сто лет назад. Процитирую нашего Генерального секретаря, который говорил: «Я русский, грузинской национальности». У поколения моих родителей уже было другое объединяющее начало: я – советский человек, а далее по списку – болгарской, молдавской, казахской национальности и так далее.
Новый Союзный договор не решал этой проблемы, но и члены ГКЧП оказались не в состоянии осмыслить то наследие, которым овладели. Поэтому говорить, кто был прав, кто виноват, даже 25 лет спустя не приходится.
Сегодня широкое хождение имеют социологические цифры, и определенно можно сказать одно: у нас есть конфликт поколений. Но если мы можем объяснить ностальгию у людей старше 40 лет, то ностальгия по СССР, которая есть у 25-летнего поколения, должна быть, как минимум, изучена. Если мы поймем мотивы, по которым молодые люди о советском времени говорят в позитивном ключе, мы сможем правильно сформулировать задачи нынешнего периода.
И это вопросы не серпа и молота, красного знамени. Это вопросы идеологических объединяющих ценностей, которые сегодня предстоит сформулировать в рамках Евразийского экономического союза.
Мне кажется, что здесь молодежь нуждается в более пристальном внимании, а не в общих фразах о том, что придет новое поколение и все будет по-новому. Такая позиция – снятие ответственности старшим поколением за то, что они натворили. Несмотря на то, что 25 лет — это смена одного биологического поколения, события 1991 года на нас оказывают до сих пор прямое влияние. И за то, что мы сегодня ограничены в возможности взаимодействия, ответственность лежит на руководителях, управленцах конца 80-х годов – считает Н. Цвятков.
Комментируя выступление молодого политолога, «старшие товарищи» выразили солидарность с тем, что в условиях глобализации «евразийский проект», помимо экономической доминанты, должен обладать серьезным идеологическим потенциалом, гарантирующим ему запас прочности.
— На первом этапе мы создали экономический союз, но нужно переходить к полномасштабной интеграции. Дефицит идеологической, информационной и гуманитарной работы не на пользу развитию ЕАЭС. Она нужна. Но, к сожалению, пока она не ведется. Если мы этого не будем делать, определенные международные силы будут стараться и далее отрывать республики постсоветского пространства друг от друга, уничтожать их суверенитет, – такое мнение выразил А. Акаев.
Подводя итоги дискуссии, Владимир Лепехин резюмировал: по прошествии 25 лет с момента путча ГКЧП на постсоветском пространстве сохраняются конфликты поколений, конфликты между либеральными, ориентированными на Запад элитами и населением, большинство которого пока еще ориентируется на ценности советской эпохи. То есть – идеологические конфликты, которые условно можно назвать конфликтами между капитализмом и социализмом.
Сегодня, как и 25 лет назад, высказываются разные оценки крупнейшего катаклизма Новейшей истории. Но позитивный аспект заключается в том, что очевидно, приходит понимание объективной необходимости объединения не только экономических, но и интеллектуальных потенциалов государств для того, чтобы элементарно «не пропасть поодиночке»…

Ольга Казанцева

Источник: Российско-Казахстанский Экспертный IQ-клуб